alien_sweet

Редакции - быть! В общем-то, писалось давно, сама уже вижу, что затянуто) но пока - сессия.

Кто-нибудь, выключите этот чертов свет!
О боги, у меня ощущение, что мне выжгло глаза. Это как минимум жестоко – оставить не зашторенным такое огромное окно. Можно же с ума сойти, если просыпаться по утрам и…
Стоп. Просыпаться – ключевое слово.
Я… Проснулась?
Шумно вздыхаю. Похоже на то.
Ну что ж, отлично. Самая пора начинать еще один бесполезный день.
Итак, напряги мозги… Давай, детка, ты всегда так делаешь по утрам. Это не сложно. Вспомни, что же там было вчера?
…вчера…вчера…
«Рай»… Вчера я была в «Раю». Помню Саню – фуууу…
Так, там же был Костик! Да-да, я еще в туалет сбежала….мгм…а что дальше?
Черт, сплошной туман… сон… я спала? Или…
Ах, да. Таблетки. Ну, видимо, меня-таки вырубило, может даже в прямостоящем положении. Выспалась - даже голова не болит.
Хм.
Проверка номер два.
Аккуратно поворачиваю голову влево, так и не открывая глаз. Тишина. Легонько киваю из стороны в сторону. Ничто не звякает о стенки черепа, не звучат звона колоколов, не раздается жуткий треск шейных позвонков. В общем, все остается в полном порядке.
На смену осторожности приходит удивление.
Ведь и вправду не болит. Очередной кошмар стопроцентно навещал меня этой ночью, но, тем не менее, я проснулась отдохнувшей.
Надо же, и когда в последний раз такое было?
Хотя правильнее было бы сказать: а такое вообще бывает?
Это кажется мне весьма странным, но очевидно, кто-то сверху получил минимальную дозу жалости к моей заднице, и на мою тяжелую долю свалилась легкая тень передышки.
Что ж, прекрасно. Утро уже позволило себе быть добрым. Правда, это не делает вопрос об окончании вчерашнего вечера хоть чуточку менее актуальным, так как моя память все еще не отличается склонностью разделять со мной оптимистические настроения, привнося хаотичное разнообразие в мои скучные серые будни пробелами различных масштабов.
И на повестке дня уже знакомый вопрос: а что же было после?
…дай-ка подумать… В сортире «Рая» же нет окон?… Хм…
Наверняка меня нашли спящей, не добудились и отправили в ближайшую поликлинику, ведь недалеко от меня обнаружилось вышеупомянутое большое окно, какие бывают в весьма просторных помещениях, а в данном случае - общих палатах. А еще я лежу на чем-то приятно мягком, свидетельствующем о наличии кровати под моим телом, и мне определенно сейчас хорошо, что вполне может говорить об успешности современной медицины. Если же этот вариант волшебным образом окажется неверен, то значит какой-то добрый человек занес меня к себе в дом и положил отдохнуть.
Настороженно проверяю свое общее состояние. Боль отсутствует, конечности отзываются без промедления, дыхание ровное, сердце стучит размеренно. Никаких необъяснимых ощущений, кроме приятного прикосновения постельного белья к коже. Нежного и прохладного прикосновения…
На секунду у меня перехватывает дыхание. Твою-то маковку, я знала, что замечательное утро – это выдуманный миф, ведь в моем случае даже приятные ощущения от прикосновения ткани могут означать только то, что на моем теле нет одежды.
То есть, ВООБЩЕ НЕТ.
И это непременно было бы замечательно, если я бы была, например, дома. Но если учесть, что у меня давно уже НЕТ ДОМА, а так же тот факт, что я не помню, чтобы к кому-нибудь обращалась с просьбой переночевать и, черт возьми, раздеть меня, то слово «Замечательно» видится только в тесной компании рядом с огромной надписью «Сарказм».
Правда, есть еще одна маленькая надежда, которая выглядит примерно как: может, это так в поликлиниках принято? Но, как бы мне ни хотелось и дальше лежать в блаженном неведении в окружении тепла и уюта, боюсь, такие вопросы требуют от инстинкта самосохранения более результативных действий, а значит, так или иначе, глаза все же придется открыть.
Медленно, щурясь, разлепляю подпухшие веки и наблюдаю залитый солнцем замысловатый узор. Привыкаю к освещению и присматриваюсь более детально: витиеватые контрастные руны на неопределенном материале скульптурного потолка. Невольно напоминает о греческом стиле в расписном современном исполнении, что безумно красиво, фантастически стильно и наверняка непомерно дорого.
Черт, настолько дорого, что ни один мой знакомый не смог бы себе позволить такую роскошь над головой, как не смогли бы позволить и местные городские поликлиники со своим жалким государственным бюджетом. Что тут говорить, даже на такую высоту потолка может раскошелиться далеко не каждый в этой стране. Проще говоря – единицы, и как бы отчаянно я не пыталась припомнить среди них имена хотя бы своих бывших клиентов, на ум не приходило ни одного, располагавшего такими возможностями.
Я не привыкла льстить себе. Такое правило стало моим главным призом, выигранным за прочтение целого вороха разносортных книг, пришедших ко мне на помощь в борьбе с отчаянием после очередной потери работы. Чтобы бороться с монстрами, нужно сначала узнавать их в лицо. В данном случае это означает, что мне хорошо известно, до какого социального статуса меня обронило, как именно я выгляжу и в какого рода заведения хожу. Для меня нет секрета в том, какие люди со мной станут разговаривать, а какие не посмотрят в мою сторону, даже если я буду подыхать прямо на капоте их лексуса.
И я абсолютно уверена, что у первых просто НЕ МОЖЕТ быть той роскоши, что сейчас перед моими глазами, а вторые за тридцать пять километров обойдут «Рай».
Стада мурашек побежали вниз по моему позвоночнику, подгоняемые ледяным холодком страха.
Меня что, успели похитить и продать в бордель?
Черт, тогда я как всегда пропустила самое интересное. Держись крепче за юмор, дорогая, и поднимай свой тощий зад – вечеринка окончена, и, кажется, нам самое время уносить ноги.
Приподнимаюсь на локтях и осматриваю комнату вокруг себя. Пушистый ковер в теплых тонах, обилие разнокалиберных подушек то тут, то там, небольшой деревянный шкаф оригинального вида, столик с пуфиком в обивке цвета спелой вишни (на котором также гордо возвышается ворох вышеупомянутых подушек), и, конечно же, огромное окно-стена от пола до потолка с дверью, ведущей на небольшую лоджию, и потрясающими гобеленами по обе стороны от него. Со вкусом подобрано и в то же время по-домашнему уютно. Высший пилотаж.
Но время сегодня вовсе не мой подчиненный, а значит мысли о том, чтобы пройтись не спеша и осмотреть-пощупать все, что попадется под руку, придется выбросить как можно скорее.
Подскакиваю с кровати и утопаю босыми ступнями в нежнейшем ворсе ковра на полу. Приятное будоражащее ощущение захлестывает ступни, стремительной волной распространяясь по всему телу и достигая самых кончиков волос. Стоять бы здесь часами, улыбаясь во все зубы, но справедливость, как я и говорила, не числится моей приятельницей, и мне ну просто жизненно необходимо строго придерживаться курса, ведущего подальше от этого дома. Подхватываю одеяло с кровати, прикрываю им нагое тело и несусь сломя голову к шкафчику. Его дверцы не заперты, и внутри обнаруживается некоторое количество неопределенной одежды. Одной рукой придерживая одеяло, а другой копаясь в слишком длинных брюках и необъятных рубашках, я мысленно прикидываю свой дальнейший план действий.
Итак, как долго я здесь нахожусь? И здесь – это где? Определенно не в квартире, так как планировка комнаты соответствует именно частному дому. Замечу – большому дому, имеющему, скорее всего, не один этаж. За окном виднеются стволы деревьев и пожелтевшие листья, представляя собой осенний сад. Что ж, либо это кусочек частного сектора на окраине города, на что я, кстати, сильно надеюсь, либо пригородная зона. Может и вовсе другая область – кто знает. В любом случае, сперва-наперво необходимо найти проезжую часть, а там уже можно будет остановить машину и расспросить водителя, после чего начать разбираться с проблемами по мере их поступления.
Вот только СЕЙЧАС нужно подыскать себе подходящее хоть сколько-нибудь барахло. Ей-богу, не голой же бежать.
- И как, есть что-нибудь интересное?
Голос определенно принадлежал представителю мужского пола и вмещал нотки иронии в пропорции один к одному с задором. Правда, с таким же успехом в этой комнате мог и прогреметь выстрел – ровно настолько напряглось мое тело в ожидании дальнейших неприятностей. Рука с очередными штанами так и зависла в воздухе, тогда как вторая с таким усилием сжала одеяло, что будь на его месте моя шея, я бы не заметила, как сама себя задушила. В желании слиться с окружающей средой мне бы позавидовали даже бабочки.
Жаль, что я не их родственница.
-Эээээм… - вот и все, что я смогла ответить на выше поставленный вопрос, продолжая стоять восковой статуей лицом к шкафу. Оборачиваться мне не хотелось, так же, как и объяснять, за каким хреном мои руки понесло в чужое добро. Правда, были и у меня некоторые вопросы, вроде «А вы случаем не видели моего платья?» или «У вас найдется минутка рассказать мне увлекательную историю о том, как я здесь очутилась?». Но голос мой осип, а горло напоминало пересохшую почву, так что я так и осталась стоять молча словно вор, застигнутый на краже.
- Мне кажется, там не совсем подходящие размеры. Да и с фасоном, честно говоря, не очень. Зато вот это, думаю, как раз подойдет. Я оставлю здесь.
Послышался шорох пакетов, опускающихся на горизонтальную поверхность, после чего неизвестный продолжил свой монолог, стоя уже в двух шагах от меня:
- Кстати, ванная находится прямо напротив этой комнаты. Там есть новые зубные щетки и полотенца – на выбор. И еще… - голос приблизился чуть ближе и стал заметно тише, - Пожалуйста, не стоит выскакивать на улицу прямо с лоджии. Вокруг дома спущены собаки, а они не особо жалуют незнакомцев. Советую выйти через двери в комнате. Я буду ждать внизу, вместе с ужином.
Несмотря на мягкость и добродушность тона, мои инстинкты распознали едва уловимые стальные нотки предупреждения, отчего волоски на коже стали дыбом, а челюсть была в шаге от того, чтобы броситься отплясывать джигу. Я все еще стояла неподвижно, когда послышался тихий шелест закрываемой двери, и натянутая струна моего внешнего спокойствия лопнула, рассекая резко потяжелевший воздух. Меня затрясло, как в лихорадке, и я диким зверем заметалась по комнате.
Как я могла не услышать, когда он вошел? Кто он такой и что за вещи принес? Какие там собаки у дома, и где, черт возьми, ГДЕ находится этот проклятый дом? И что я вообще здесь делаю, если на то пошло?
Как минимум один небольшой ответ я могла получить прямо сейчас.
Вещи.
Уронив одеяло, я одним прыжком добралась до кровати, подняла непрозрачный аккуратный пакет и достала…
Костюм. А точнее – качественный спортивный костюм из приятной ткани.
В еще одном, более мелком пакетике – тапочки. Конечно же, моего размера. А в совсем маленьком, с известным мне логотипом, обнаружилась коробочка, внутри которой находилось… нет, ВОЗЛЕЖАЛО изумительное нижнее белье, практичное и без всяких вызывающих рюш…
Один вид которого меня добил окончательно.
Я понимаю, что мое платье не стоит даже одной тапочки из всего этого набора, а босоножки в таком сравнении кажутся просто уродливой насмешкой для ног. Но белье… черт возьми, я уверена на миллион процентов, что его стоимость выше, чем у всего моего гардероба в сумме, приобретенного за последних несколько месяцев. Слишком жирный сыр получается. У богатых, конечно, свои причуды, но благодетель никогда не славилась их характерной чертой, так что хотелось бы сейчас знать, чем за все это придется расплачиваться. А уж в том, что платить наверняка придется с завидными процентами, я и не сомневаюсь.
Но самым унылым в этой ситуации является тот факт, что как бы мне ни хотелось отказаться от роли быть по уши кому-то обязанной, ходить при этом голой, – да еще и по чужому дому, - кажется откровенно паршивой альтернативой.
Вот и подошел черед выступлению слова «БЛ##дЬ!»
С такими мыслями я быстро, пока страх не заставил передумать, запихнула оставленную мне одежду в один пакет и, снова обвернувшись одеялом, нерешительно зашагала в сторону дверей, ведущих из комнаты, в надежде поблизости отыскать обещанную ванную комнату.
Если бы хотели моей смерти – давно бы уже убили. Именно эта фраза придавала сил на каждый следующий мой шаг. И только предательский голосок в самой глубине души еле слышно подсказывал, что есть вещи гораздо более ужасные, чем смерть.
И уж кому-кому, а мне об этом известно наверняка.
Но я сильная. Это же все ерунда, честное слово, - и не из такого выбиралась. Мне еще нужно кое-кого повидать, ведь я же обещала, а я просто не имею права нарушать обещания. А значит, я обязательно выберусь.
Обязательно – восклицательный знак!
Какая-то смутная тревога, напомнившая почему-то вчерашний вечер, промелькнула в набитой битком голове, когда мои надежды, наконец, оправдались, и я заперлась в обнаруженной после недолгих поисков ванной. Душ послужил отличным расслабляющим средством для натянутых мышц, в то время как голова продолжала кипеть. Глаза упорно старались не замечать обильного количества броской парфюмерии вокруг себя, позволяя рукам взять только самое необходимое, тогда как мозг отчаянно боролся и проигрывал в битве за игнорирование гораздо более важного и очевидного факта.
Голод. Это чувство не давало мне покоя с того самого момента, как открылись мои глаза. Я засунула его в конец длинного списка первостепенных на сегодня вещей, но вскользь прозвучавшее «буду ждать с ужином» заставило полностью пересмотреть свое отношение к этому пункту. Мой желудок отчаянно просил углеводов и жиров, что делало и без того нелегкую ситуацию гораздо более затруднительной. Нельзя сказать, что я была сильно удивлена: в конце концов, яркие вспышки голодного состояния давно стали обычным явлением для моего существования наряду с безумными снами, обмороками, короткими приветами от амнезии и общей усиленной нервозностью. В такие моменты внутрь меня запихивалось все, что являлось съедобным и имело неосторожность попасться в поле моего зрения. При этом рассудок в такой ситуации редко протягивал ко мне руку помощи, отказываясь напомнить, что продукты сперва еще надо купить.
А я и не говорила, что являюсь добропорядочным гражданином.
Тем не менее, позволить себе пойти на поводу у коварного пристрастия именно сейчас стало бы верхом идиотизма, а значит, о моем спуске к ужину не может быть и речи. А так как других выходов из дома я так и не обнаружила, то вполне предсказуемо, что бежать-таки придется с лоджии. И бежать быстро.
Не выключая воды, я выскочила из душа – чистая и свежая, как попка младенца. Подсушилась первым попавшимся полотенцем, едва ли не на ходу натягивая так щедро предложенную одежду, подошла к двери и приложила ухо. Не услышав какого-либо движения, означавшего чьего-нибудь присутствия или слежки, оглушенная собственным сердцебиением, я медленно щелкнула дверным замком и приоткрыла дверь на короткое расстояние, позволяя теперь усиленно поработать зрению.
Никого.
Очень тихо, на негнущихся ногах я проскользнула в уже знакомую комнату и подбежала к стеклянной двери. Естественно, та не ожидала меня, гостеприимно распахнув свои объятия, но благодаря отчаянному, непонятно откуда взявшемуся желанию жить, а также благоразумно отступившей начинающейся истерике, ключ достаточно скоро был найден,- клянусь, не помню где и как, - и я очутилась на свежем воздухе второго, как выяснилось, этажа. Лоджия оказалась незастекленной, более походила на большой балкон и все, что отделяло меня от желанной свободы – это невысокое преграждение в виде заборчика, падение с высоты нескольких метров и бег до ближайшей дороги.
Ну, и спущенные собаки, конечно.
Последние не удостоили меня своим видимым присутствием, вызвав тем самым охапку сомнений в правдивости слов их хозяина. Эта мысль, в свою очередь, неслабо поддала мне храбрости, и я борзым тарзаном, уверенно тряхнув мокрой головой, закинула короткую ногу через первое препятствие с явным намерением удачно закончить начатый побег.
Пора бы и запомнить, что «Удачно» - не мой конек.
В тот самый момент, когда мои обе ноги находились на тонком карнизе обратной стороны балкона, мой организм взбрыкнул в очередном бесконтрольном порыве. Мышцы задервенели , изображение истерично забегало перед глазами, а к горлу подступила предательская тошнота.
Об удерживании равновесия не могло быть и речи. Я полетела вниз.

Интересно, сколько времени уже прошло?
Мое воображение рисует огромные хищные цветы кислотных оттенков на кафельной стене напротив, в то время как я пытаюсь сосредоточиться.
Время. Огромный неистовый океан, что раскинул свои крылья-течения в порыве обнять весь непокорный мир. Мои размышления утекают вслед этой навязчивой мысли, смывая несуществующий цветник вслед за собой.
Я - планктон, носимый океаном в только ему известном направлении. Я – крохотная песчинка; моллюск, что замерз в своем укрытии на дне среди хищных рыб и обломков субмарин.
Но я устала от этого.
Мне слишком холодно. Слишком одиноко.
Слишком долго.
И вот она я – выныриваю на поверхность волны, чтобы быть вовлеченной в горячие воды течения, что несутся наперегонки прямо к золотистым берегам. Я знаю, насколько жестоким будет столкновение впереди, знаю, что пока не стану гладкой и бездушной, Время не отпустит меня на берег, знаю, что столь нежное и долгожданное солнечное тепло превратится в нестерпимый жар, в котором я непременно задохнусь от переизбытка кислорода.
Но разве такие мелочи могут волновать тело, в котором перевариваются 18 таблеток снотворного?
Моя голова впервые не болит за последние несколько лет. Это блаженное чувство, которым невозможно когда-либо насладиться до конца, и пока мои глаза пытаются уловить воображаемое движение перед лицом, мой мозг замирает в ожидании раскрытия нескончаемого потока вопросов, ответы на которые доступны людям лишь За Невидимой Чертой.
Интересно, отправится ли моя душа на новый круг перерождения или же останется лежать мертвой раковиной в сырой земле? Увижу ли я своих погибших предков, безмолвно наблюдающих с высоты, или буду вынуждена являться эфемерным привидением к еще живым, развлекаясь на кладбище со своими «коллегами» в праздники Всех Святых? Поплыву ли на лодке в направлении античного загробного мира, заберет ли меня Аллах в свои безграничные владения или я полечу прямиком в чистилище, где мы с архангелами будем бюрократично разбирать все мои хорошие-плохие поступки?
Последняя мысль приносит некоторое беспокойство, так как, исходя из моих скудных религиозных познаний о христианстве, самоубийц вовсе не жаловали в раю. Насколько мне известно, тех несчастных, что так небрежно отнеслись к Дару Божьему, не смели хоронить на крещеных кладбищах со всеми почестями, вручая их душам билеты в один конец прямиком в преисподнюю с пометкой «На вечные страдания».
Что ж, если это окажется правдой, то мне наверняка уже забронированы лучшие номера «Люкс» в самых горячих котлах этого мрачного места. Не то, чтобы меня сильно печалила данная перспектива – после такой жизни меня уже мало чем удивишь. Просто это будет как-то….
Несправедливо, что ли?
В конце концов, разве от хорошей жизни мне приходится убегать в свои почти состоявшиеся двадцать два? Это вообще можно-то жизнью назвать? И куда именно смотрел Бог, этот хладнокровный ублюдок, когда награждал меня ТАКИМ даром?
Каким бы ни был ответ на столь интересующий меня вопрос, но он все еще был актуален в данный момент и справедливостью явно не пах. Вездесущий и Всемиобожаемый наверняка сейчас боялся пропустить важный матч или любимый сериал, отвернув свое всевидящее око от столь жалкого зрелища угасания моей ничтожной жизни. К этому выводу я пришла именно тогда, когда мои полузакрытые глаза сделали очередное невозможное усилие и сфокусировали взгляд перед собой. Мой мозг шевельнулся раненым зверем в попытке и дальше игнорировать оглушительный рев сирен, что являлись моими инстинктами, кричащими о надвигающейся опасности, но в образовавшемся комплексе с моим четким зрением уловки нейронных клеток стали жалкой попыткой безрукого закрыть лицо от приближающейся биты правды. Увиденное мной гласило, что маячившее перед лицом движение, замеченное чуть ранее, было ни чем иным, как присланным по мою несчастную душу гонцом, при чем определенно не ангельской наружности. Черное густое пятно с весьма размытыми очертаниями силуэта на немыслимой скорости передвигалось вокруг моей фигуры, замирая на пару секунд то тут, то там и продолжая мерцать, как осенний лист на ветру. Заметив мой осмысленный взгляд, уставившийся прямо в… голову? этого существа, пятно плавно переместилось к моему лицу, как будто заглядывая в циферблат моего взгляда и прикидывая у себя в уме, сколько же еще мы задержимся на сей грешной земле. Ощущение того, что меня изучают с дотошной скрупулезностью, с нетерпением ожидая моего безвестного конца, дало обширного пинка моему желающему и дальше дрейфовать в блаженном бездействии сознанию. Сквозь ватную толщу безразличия путями тонких трещин ко мне хлынуло знакомое чувство, все больше заполоняя собой мыслительное пространство и заставляя сжиматься онемевшие кулаки и зубы.
Злость. Меня распирало от чувства злости.
Я буду не слишком навязчивой, если напомню лишний раз о том, что моя жизнь, - или, так сказать, значимая ее часть, - была ПОЛНЫМ ДЕРЬМОМ? Неужели моя безмолвная кончина в самом унылом заведении этой страны, а затем последующее добровольное шествие вслед за непонятным существом в бесконечное пространство боли и агонии – это все, что мне причитается за причиненные неудобства? Разве я не заслужила за свои страдания хоть частичку радости? Этакий крохотный кусочек счастья для маленькой умирающей Леры?
Нет, я никогда не питала особых иллюзий по поводу того, что именно должно произойти в конце моего персонального пути. Меня отпустили капканы боли и потерянности, а мысль о том, что так будет легче ВСЕМ, приятно согревала мое тело, сидящее на холодном кафеле «Рая», - и это было лучшим, что я могла ожидать.
Но если быть точной – всего частью моих лучших ожиданий.
По моей памяти у меня три года не было секса; три гребаных года я чувствовала себя отбитой в прямом и переносном смысле; три бесконечных паршивых года лишений и голода. А сейчас я сижу напротив своего конвоира из мира, который искушает людские души всеми видами удовольствия, в то время как меня просто собираются утянуть в небытие. Что-то в духе: встала и пошла.
Здесь только мне кажется, что кто-то решил схалтурить?
Ну что ж, БЛ##дь, если ты уж так трясешься над моей душонкой, то тебе стоило бы знать - мир ей неслабо задолжал, и придется сильно постараться, чтобы забрать меня действительно легко, как ты на то и рассчитываешь. Стараться на совесть, если тебе известен смысл этого слова, конечно. В противном случае я вылью всю дрянь… слышишь? Все недовольное дерьмо и злость, что скопились за эти годы, - на твою чертову дыру… И она захлебнется нахрен, уж это я тебе обещаю.
Не знаю, сказала ли я слова вслух или же передала сообщение ментально, но результат не заставил себя долго ждать: в ту же секунду из самых глубин этой густой массы прорезались два маленьких огненных колодца, символизирующих, должно быть, глаза. Создавалось ощущение, что сквозь густоту дыма просматривает пылающая жаром лава, причем вся эта картина по какой-то нелепой причине висит в воздухе и не выходит за определенные, только ей известные границы. Затем чуть ниже «глаз» полыхнуло небольшое алое пламя, образовывая еще одно отверстие, полное изнутри острыми выступами, имитирующими зубы, которое быстро растянулось в подобие ухмылки-оскала. По какой-то причине я была готова руку отдать на отсечение в своей уверенности, что существо просто-напросто похабно улыбается мне в лицо в ответ на мои мысли. Они дразнили его – это было ясно, как белый день, равно как и тот факт, что оно с удовольствием воплотит их в реальность. Но глядя на эту жуткую «улыбку» к своему немалому удивлению я вдруг осознала, что не просто не испытываю страха к этому зрелищу, а даже наоборот - способна идентично ухмыльнуться в ответ. Мои инстинкты зашкаливали по всем показателям опасности, но это уже больше походило на мигание ламп сигнализации, тогда как звуки сирены давно были отключены то ли таблетками, то ли общей усталостью, то ли все еще бурлящей в моей крови злостью, требующей выхода сию же секунду.
Следует понимать меня правильно: я вовсе не извращенка и не питаю особых пристрастий к чему бы то ни было в общественных местах. У меня нет мазохистских наклонностей. Не было и суицидальных, – во всяком случае, до определенных пор. Я не обладаю бесстрашием лирических героев и не даю в лицо первой, как нас учит тому жизнь. Я обычная, хоть и неудачница.
Ладно. Я обычная неудачница.
Но этот вечер был явным исключением из всех моих правил. Может быть, перед лицом старухи с косой мы все срываем лощеную высоконравственность, пускаясь во все тяжкие с присущей нам животной прытью.
А может, тому виной все вышеперечисленные причины, коих с лихвой хватило бы и не на одно сумасшедшее отклонение. Как бы то ни было, но в данный момент я с огромным нетерпением предвкушала грядущее соблазнение, что обещал взгляд этих пульсирующих глаз. Я взвинтилась до предела в ожидании… чего-либо и прямо сейчас. Злоба, похоть, нетерпение и агрессия смешивались опасным коктейлем в котле моего немеющего тела. Я как раз была готова умолять это летающее наваждение сделать хоть что-нибудь, когда оно резко сорвалась с места, мгновенно расширилось в своих размерах и буквально поглотило меня, касаясь своей неопределенной субстанцией моей кожи и оставляя горячие следы на остывающем теле в самых разнообразных местах. В тот же миг мое сознание разделилось на два противоборствующих лагеря, один из которых на всех парах стремился в бездну диких ощущений, отплясывая первобытные африканские танцы, тогда как другой наблюдал за происходящим в безмолвном восхищении. Эта вторая часть прекрасно понимала, что сейчас происходит и к чему ведет, но тем не менее была преисполнена благодарности за возникшее ощущение чьего-то присутствия рядом. В объединенном стремлении обоих половин мое тело выгнулось навстречу жарким, - в прямом смысле,- объятиям, в то время как с губ слетело едва уловимое «Спасибо».
Сентиментальная Дура.
Острая боль стальным капканом сомкнулась на моей шее. Глаза широко распахнулись, выхватывая четкое изображение кафельных плиток одной из стен «Рая», наполовину загороженное чем-то очень похожим на…
Подумать об этом как следует я не успела, так как в следующий момент боль мгновенно изменилась, будто только что всаженные штыри вытащили из меня с огромной силой, предоставляя моей все еще теплой крови свободно стекать по шее быстрым ручьем. Затем картинка перед глазами резко изменила ракурс, отделочная плитка стены приблизилась к глазам вплотную, а лицо почувствовало пронизывающий холод глины под щекой. Все мое тело было выгнуто чьим-то настойчивым давлением, под животом почувствовался такой же холодный бочок унитаза. Локти уперлись над головой, ноги широко расставлены и сильно дрожат, угрожая не удержаться и опрокинуть на пол нерадивую хозяйку.
Не с моим счастьем.
Моя слабая фигура была намертво зафиксирована в неудобном положении мощными тисками, после чего со всех сторон то нежно, то жестоко ко мне потянулись холодная кожа и ледяная сталь, разрывая мое неказистое платье в клочья и причиняя немыслимую боль от остающихся глубоких царапин. Все это происходило слишком быстро, успевая озарить мои мысли лишь короткой вспышкой агонии в тесном сплетении с какими-то смутно знакомыми образами.
Металлический привкус, замахнувшийся из темноты кулак…
Где-то сзади почувствовались грубые движения, напористые толчки заставляли все сильнее биться мое лицо о преграду перед собой, еще одна царапина легла глубокой морщиной поперек моей спины, а я все слышала надвигающийся топот сапог и раздающиеся отчаянные крики в своей голове. Я больше не могла что-то чувствовать. Мысли путались, сбивались, но стремились туда, вглубь, как будто именно сейчас это имело наибольшее значение.
Не благодари дьявола, - последняя случайная мысль, выскочившая навстречку как раз перед тем, как в мою шею уже с другой стороны впились новые штыри. Силы покидали меня, словно коктейль, что вытягивали через трубочку жадные губы. В последний раз в голове возникло искаженное ужасом незнакомое лицо, - и меня поглотила тьма…
Длинная улица казалась пустынной. По разные стороны от дороги стояли здания, в своем сплетении представляя собой невообразимую картину: железобетонные высотки сменялись древними хижинами; за помещичьими владениями виднелись савдэповские девятиэтажки; лэрдовские замки сменялись мелкими деревянными усадьбами. Помимо необычного сочетания своей уникальностью выделялся и цвет этой картины… некоторая глянцевость, размытость и приглушенность, как будто сверху на все это недоразумение вылился не один ливень из жидкого стекла. Или же тонкая пленка льда решила бросить вызов физическим законам и атаковала весь уникальный город вопреки нормальной температуре и всякому здравому смыслу.
Правда, меньше всего, что сейчас могло меня интересовать, так это именно цвет и всякий здравый смысл.
Я сделала несколько задеревенелых шагов вперед по направлению к маленькому строению возле меня, с виду походившему на сарай. Одна из его стен казалась совершенно прозрачной, но, вопреки ожиданиям, сквозь нее нельзя было хоть что-то детально рассмотреть, как сквозь толщу мутного заливного или желе. Уже собираясь отвернуться и пойти дальше, я случайно засекла боковым зрением некоторое движение внутри неопределенной стены. Сквозь утончившуюся и ставшую прозрачной материю мои глаза рассмотрели невысокую девушку, что мило улыбалась и зазывно махала мне рукой. Она была порядком ярче окружающей обстановки, как будто ее жизненная сила старалась цветом перекричать абсурдность царящей размытой атмосферы. Правда, этот факт меня ни капли не затронул, и мое тело не приблизилось к ней ни на шаг. Я все стояла и смотрела, как девушка приглаживает волосы и бросает на меня пылкие взгляды, как подходит к окну и манит меня тонким пальчиком, стыдливо расстегивая второй рукой высокий ворот старомодной рубашки . Как неумело выгибается ее тело, выставляя вперед полную грудь, а черты лица становятся решительными и одухотворенными…Как невинные глаза широко раскрываются в безмолвном ужасе, как пухлые губы искривляются буквой О, а на тонкой шее расцветают алые розы из крови… Я видела, как бледнеет ее кожа и стекленеет взгляд карих глаз, как содрогаются худенькие плечи и подкашиваются стройные ноги. Я видела весь ее путь - от первого соблазнения к последнему вздоху,- быстрый, как искрящийся полет звезды в полночь.
Но все, ВСЕ, что я смогла ощутить в этот момент – это кислый привкус глубокого разочарования. Знаете, как если бы вы решились на что-то сугубо смертельное, но вместо димедрола вам стерва-судьба подсунула аспирин.
Где-то вдали послышался нечеловеческий истошный рев. Чья-то иррациональная гигантская тень, непонятно откуда взявшаяся в этом блеклом мире и захватывающая в темноту целые здания, приближалась ко мне с невероятной скоростью.
Что ж, хоть какое-то разнообразие на этот раз.
Ждать пришлось недолго: спустя всего пару секунд передо мной появилось уже знакомое, но нынче очень злое черное пятно, заполонив своей тенью полмира позади себя. Его глаза-колодцы полыхали яростным огнем, увеличившиеся в разы зубы клацали, брызгая золотыми искрами, а из густоты тела выступало подобие чудовищных когтистых рук и ног. Оно смотрело на меня с ненавистью, достойной разгневанных богов, и вписывалось в это место с удивительной гармоничностью, распространяя ледяной холод вокруг себя и в пределах своей тени, и объясняя тем самым наличие корки льда на всех доступных глазу поверхностях. Здесь оно было всем – Создателем, Стражем и Властелином, и по его взгляду было ясно, что мое присутствие вероломно нарушало столь священные догмы. Уже через секунду существо бросилось на меня с хищной грацией, присущей прирожденному убийце, чтобы исправить очевидное недоразумение.
Я безразлично смотрела на приближающуюся когтисто-огненную, несущую убийственный холод массу. Мое тело и не думало сопротивляться.
Нет смысла бороться - в моих снах.

Двери вагона метро широко распахнулись, выплевывая меня на залитую светом пустынную станцию. Раздалось тихое, едва уловимое шарканье; ночные путники устало зашагали к выходу, наверняка мечтая о кружке горячего чая и крохах домашнего уюта. Среди монотонного фонового звука сочной ягодой выделялось жалобное пение моих железных набоек, громко возмущавшихся по поводу нестройной походки недлинных ног, столь нагло посмевших игнорировать очевидную хрупкость летних босоножек. Ноги же на это никак не реагировали. Они упрямо несли мое тело в привычном направлении, терпеливо переступая по надоедливым ступенькам, перешагивая и перескакивая незамеченные головой препятствия и не обращая ни малейшего внимания на тонкие дешевые шпильки, совершенно неудобные шлейки и огромные мозоли на пальцах.
Завтра. Об этом - завтра. А сейчас надо поднажать…
Лица охранников мне знакомы. Кажется, их взяли еще на прошлой неделе. Паспорт – штамп на руке – касса – и добро пожаловать в «Рай»! Музыка громко хлопает и бухает по грудной клетке; что-то очень современное и сексуально-электронное. Людей немного, как и в любой другой день. Только самые отчаянные.
Или же в стельку пьяные.
Но в большинстве своем – исключительно постоянные.
Обстановка недорогая, а если присмотреться, то и вовсе невзрачная. Длинная барная стойка из неопределенного материала располагает на себе несколько не самых разнообразных карт спиртных напитков и меню. Дешевые столы на «почти» футуристических железных ножках сиротливо ютятся к потрепанному шесту возле диджейской конторки, едва освещенному со стороны. Сонные молоденькие официантки то и дело спотыкаются о ноги клиентов, разыскивая нужный столик… Клуб буквально дышит дешевизной, алкоголем и людскими пороками, потому вовсе неудивительно, что персонал здесь меняется так часто, как меняются учительницы английского в школах, едва успевая запомнить, где тут что находится.
Никто не жаловал «Рай». Казалось, сам владелец давно махнул на него рукой. И только его постоянные посетители раз за разом упрямо приходили в это место, как будто этого «Рая» в своей скромной жизни им было вполне достаточно.
Сегодня барменом был Сергей. По меркам сего заведения он работал уже целую вечность – полгода, а потому его моложавое лицо приятно растянулось в улыбке при виде меня.
- Хорошо выглядишь, красавица. Тебе как всегда?
Горы остаются горами, небеса по-прежнему голубые, а Сережа никогда не перестанет мне льстить. Мило улыбаюсь в ответ:
- Двойную порцию, пожалуйста. И, если можно, без трубочек.
- Ого, кто-то сегодня в настроении поднять весь клуб?
Стараюсь представить, как бы мне могло бы удасться поднять всех завсегдатаев « Рая» со своих мест. В расплывчатых мыслях витают подъемные краны огромных размеров. Сажусь в один из них на птичьей высоте, дергаю рычаги, подъезжая вооон к тому столику…
Нет, к этому я не испытываю никакого настроения.
Но все равно улыбаюсь, протягиваю купюры и забираю в ответ полные пурпурной жидкостью бокалы. Лед приятной симфонией стукает о стеклянные стенки. Один бокал я с жадностью выпиваю залпом, ставлю пустой чуть поодаль, второй же придерживаю в руке и оборачиваюсь лицом в зал. Неясное зрение постепенно становится еще более расплывчатым, страшно хочется закурить, напряжение в мышцах все нарастает, но я усердно пытаюсь всмотреться в темноту зала в поисках так званых «новеньких» - случайно забредших в это место людей, по иронии судьбы оказавшихся мне знакомыми.
Именно так. Никто не хочет быть застуканным в «Раю». Это как если бы вы случайно выбросили в мусорный контейнер ключи от квартиры, а потом наткнулись на пораженный взгляд соседа, наблюдающего за вашими телодвижениями средь банановых шкурок и грязных тампонов.
Нервно вздыхаю. Пока все идет по плану, и, если и дальше так будет продолжаться, то я добьюсь желаемой цели.
Здесь должна быть легкая поправка – я ОБЯЗАНА сегодня добиться этой цели. И СЕГОДНЯ – это ключевое слово.
Медленно выкуриваю сигарету, одеваю одну из своих самых сексуальных улыбочек, запрокидываю содержимое второго бокала куда-то внутрь между ярко накрашенных растянутых губ и прохожу в центр танцпола. Сегодня я – жара, и я намерена танцевать сексуально и дерзко, отдавая себя целиком заданному ритму, этому месту и его посетителям. Я буду виснуть на чертовом шесте, не смотря на страшнейшую головную боль, буду призывно изгибаться в ответ на электронные позывы и я не сниму с себя много – только издавна нарастающую в геометрической прогрессии панику, что грозит выскочить наружу в любой неподходящий момент.
Никто и не подумает осудить меня за столь сильное откровение. Мало ли какими судьбами людей может занести в «Рай».
Всего через мгновение я чувствую резкий запах алкоголя позади меня. Чьи-то настойчивые руки потянулись к моей талии, спустились ниже, осторожно погладили выступающие части тела и продолжили свою экспедицию вверх. Горячее дыхание опалило мой затылок, позвоночник изогнулся в ответной реакции…
Образ, возникший в моей голове настолько живой, реальный, что, кажется, если я обернусь, то действительно окажусь рядом с Ним. Мы будем смотреть друг на друга, прикасаться ладонями к лицам, пытаясь запомнить ТО САМОЕ выражение, будем сдерживать порывы воздуха в наших легких, боясь спугнуть блаженство момента, будем наслаждаться этой бесконечной истомой, вспотевшие, влажные, удовлетворенные…
…Денис… Имя витает на кончике языка, тяжелым кулаком ударяя в грудную клетку.
На секунду мне кажется, что я разучилась дышать. Лихорадочно взмахиваю рукой, удерживая равновесие и стараясь не упасть. Мысленно убираю так некстати вырвавшиеся ассоциации, сминаю их в один тугой ком и толкаю подальше в ящичек моей головы.
Соберись, Тряпка, его там нет. Никогда не будет, так что сегодня не лучший день для сопливых воспоминаний.
Если вообще существует подходящий день для сопливых воспоминаний.
Но мои старания тщетны: изголодавшаяся душа снова прорывается бурным потоком, все больше заполняя сознание горечью. Мой анонимный компаньон по танцу не замечает каких-либо изменений в настроении своей партнерши: он невменяемо пьян и единственное, что его, похоже, волнует, так это наличие поблизости сисек, – каких-либо вообще, - и отсутствие чего-то тяжелого у меня между ног. Он продолжает исступлённо исследовать столь щедро предоставленное ему поле деятельности, в то время как я уже просто стою и пытаюсь, пытаюсь и УСЕРДНО пытаюсь ровно дышать.
…Вот мы выходим из дома, в теплых куртках, зимних сапогах, по морозному воздуху… хватаемся за руки в шерстяных перчатках и идем под пушистыми хлопьями снега…
ХВАТИТ!!!
… Я визжУ от неожиданности, когда руки Дениса резко хватают меня за талию, подымают в воздух и быстро несут в направлении… сугроба?… его суровый взгляд говорит: «Сейчас как кииину!»… Ноздри красного носа раздуваются от напряжения, брови сошлись на переносице в серьезной гримасе… мои крики распугивают стайки синичек, они взлетают – темные точки на белом, а я брыкаюсь, словно действительно верю, что сейчас меня могут вот так вот сбросить на землю…
ОСТАНОВИСЬ!!!!
…Подходим к огромной иве, такой заснеженной, словно для метели было Личной Целью Сезона создать белоснежное одеяние для старого дерева. Денис длинной рукой хватает за тонкую ветку, с силой дергает на себя и мы бесконечно долго стоим вот так, отгороженные от всего мира живой белоснежной стеной, завороженные друг другом...
Воспоминания романтизированные, очищенные от мелких неурядиц, словно дистиллированная вода. Чистейший концентрат счастья, мой личный оазис совершенства. Он засасывает похлеще белорусских болот…
ЛЕРА!!! ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!!!!
…Наши улыбки, поцелуи, наша вечная молодость… Навсегда вместе… Костик, – как две капли похожий на брата: «Свидетелем буду только я!!!»… Высокие речи на помолвке…звон бокалов…глухие удары сердца…
Давно…это было так давно…
Какая-то невидимая мысль мелкой пираньей вцепилась в мой мозг…нечто важное, промелькнувшее вскользь. …
Чувство опасности вгрызается в мое тело. Оглушительными сиренами раздаются подкожные сигналы, проясняя рассудок.
Черт, ЧЕРТ, ЧЕЕЕЕРРТ!!!!!!!!
Я только что была полной дурой. Я «прое##ла вспышку», как говорит моя подруга Алина.
БЛ##Ь!!!!
Теперь я не достигну своей цели. Мысль об этом пугает до чертиков, холодок ужаса пробегает по всему телу, заставляя прыгать и дергаться нерв под левым глазом. Отчаяние наполняет меня: я не успею найти другого места, не смогу больше танцевать до изнеможения, не выпью нужную дозу алкоголя, не закушу волшебными таблетками снотворного, что лежат в моем правом кармане…
…Я не смогу устать…
Я НЕ СМОГУ ЗАСНУТЬ.
ВЫ ПОНИМАЕТЕ???
Мне нужно поскорее уходить. Не просто поскорее – ПРЯМО СЕЙЧАС. Не думаю, что он сумел меня рассмотреть, но если продолжить вот так вот стоять, то это произойдет быстрее, чем я успею сказать «БЛ##ДЬ!». Поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в своего танцора. Да-да, он все еще рядом со мной и, кажется, весьма преуспел в изучении моей анатомии. Его зад виляет в такт музыке, руки делают свое дело, взгляд затуманен, а сам он находится где-то в стране своих грез. Я знаю об этом, к своему стыду, ведь неделю назад этот восемнадцатилетний юнец поведал мне печальную историю о некоей стерве-Наташе.
Она была красива. Она тратила его деньги. Она бросила его, оставив ни с чем, что означало в переводе с его языка: «Она мне не дала».
Какая жалость.
Этот монолог длился целую вечность и, если б не некоторые финансовые затруднения, я бы давно отправила опечаленного героя-любовника на три… стороны. Но обильное количество предложенного виски успешно отговорило меня от столь заманчивого поступка. Правда, в результате мне пришлось выслушать ВСЕ подробности неразделенной любви к той самой Наташе, получить парочку похабных предложений в качестве бонуса, а после и вовсе убедиться, что алкоголь в действительности отшибает мозги: юного любовника Саню явно начинало подглюкивать, ибо в моем лице он лихо начинал узнавать «свою красавицу», которой ему позарез как хотелось доказать, что он Самый Настоящий Мужчина, ну просто Мужик С Большой Буквы.
Последнее на меня не возымело никакого действия, как, в принципе, не имело действия и сейчас. Скорее, меня выворачивало наизнанку от желания сбежать подальше от слепого птенца, который в данный момент мысленно находился в опасной близости от своей несбыточной мечты.
Гребаный «Рай».
Думаю, Костя находился в это время где-то в шаге от подобного мнения об этом месте. Во всяком случае, выражения его лица говорило: «И что я здесь делаю?», в то время как он нервно оборачивался по сторонам, сидя за своим темным столиком у самого бара, в поисках того же, что и я… сколько-то там минут назад.
А ведь и вправду – что его сюда привело? Не уж-то бросила первой какая-то женщина? Или его сумели выгнать с работы? Может, что-то случилось с…братом?
Образ Дениса снова предательски возникает перед глазами, но на этот раз его взгляд полон сурового гнева и отчаяния. На секунду желание подойти к Косте и спросить самой, в чем же дело, становится невыносимым. Но я знаю, что ни мне, ни, уж точно, ему это не принесет никакого удовольствия. Тем более - здесь. Вместо этого я наклоняюсь к уху своего партнера и томным шепотом прошу меня провести к «дамской» комнате. Его глаза озаряются предвкушением, трясущимися руками он обнимает за талию «свою Наташу», слюняво улыбается и тащит меня по прямой наводке к сортиру. Я льну к потному телу, про себя проклиная всю округу, и поглядываю украдкой в сторону объекта за столиком, так невовремя всколыхнувшего мое столь шаткое состояние…
Не заметил. Часть переживаний глыбой рухнула с моих плеч.
Уже у знакомой белой дверцы притормаживаю, нацепляю обворожительную улыбочку и прошу своего недо-любовника подождать меня у стойки бара. Все правильно милый, не сейчас. Его взгляд сгущается, разочарование плещется в затуманенных алкоголем глазах, но возраст и опыт не позволяют ему возражать. В моих-Наташиных движениях намек на дальнейшее продолжение – но только если он будет умничкой, а его желание слишком велико, чтобы обломаться. Он неохотно сдается и отходит в нужном мне направлении, в то время как его выражение лица ясно дает понять, на какого вида продолжение он рассчитывает.
Один ноль, Лера, хоть что-то сегодня в твою пользу.
Закрываю дверь и звучно выдыхаю, стараясь выгнать напряжение из собственных легких. Меня никто не увидит, Денис будет спать спокойно без видений моих «танцев страсти в Раю», ведь Костя никогда не сможет доложить о нашей встрече, НО!
Сколько именно я буду сидеть в туалете? Час? Всю ночь? От мыслей становится дурно, в голове снова мешается каша, как будто отступившие неприятности были лишь временной передышкой тишины. Зрение расслаивается, тело бьет мелкая дрожь, и я с отчаянием понимаю, что если не посплю сегодня, то завтра начнется сильнейший приступ и меня снова увезут в это треклятое заведение, где будут день за днем задавать одинаковые вопросы, пичкая в меня дешевые государственные препараты и искренне считая, что именно в этом и состоит Помощь Человеку.
НИ. ЗА. ЧТО.
Уж лучше попытаться уснуть прямо здесь.
Все еще непослушными руками лезу в карман и вытягиваю две таблетки. Этого должно быть достаточно. От большего можно и скопытиться, а в мои планы такие детали не входят. Забрасываю свою последнюю надежду в рот, оставляя вишневый отпечаток помады на ладони, включаю кран и жадно хлебаю воду с привкусом железных труб.
Кое-кому я пообещала, что буду жить.
Любить.
Защищать.
Я не собираюсь нарушать обещание. Я буду сражаться зубами, даже если меня будет размазывать по стене каждая бессонная ночь, пытаясь утопить в крови моих еб##ых снов. И пусть сейчас я не рядом, пусть меня носит по миру в неизвестном направлении, но я упорно буду приходить и спрашивать, как он. Я буду рассказывать о себе, не ожидая ответа. Мы будем встречать рассветы и играть в фрисби. И когда-нибудь все будет именно таким, как раньше.
Светлым. Живым.
У меня появится работа. Я смогу позволить себе снимать квартиру и покупать еду. Я буду ходить в магазин и выбирать самую свежую колбасу.
Возможно, я кого-нибудь полюблю. Вряд ли, конечно, ну а вдруг? На крайний случай – полюбят меня. Мой жизненный уклад, моего спутника. И – чем черт не шутит? – у меня могут появиться дети. Много розовых младенцев. И все в жизни будет: учеба в университете, мелкие ссоры, сладостные примирения, счастливые лица в округе, яркие моменты...
И никто не будет задавать мне вопросы, на которые я НЕ ЗНАЮ ответов. Никто не будет ожидать от моей памяти невообразимого скачка вперед. Мне не нужно будет читать «Жалость» и «Боль» большими буквами на лицах моих родных. Я никогда и не подумаю притащить свой зад в «Рай». Все это останется в прошлом, как страшный сон…
Еще один страшный сон, который не приснится мне больше НИКОГДА.
Усталость наваливается на тело тяжким грузом, но мозг продолжает кашеобразно бурлить, как забытая овсянка на плите. Поднимаю взгляд к зеркалу и делаю вывод, что бармен Сережа вовсе не миленький льстец, а корыстный наглый лгун, ибо назвать ЭТО не то, чтобы красавицей, а даже просто хорошенькой девушкой на полном серьезе мог либо конченый извращенец, либо человек, слепой от рождения, а ни к тем, ни к другим Сережу, пожалуй, не отнесешь. Блондинистые волосы моего отражения, претендующие на ассоциации со словами «Локоны» и «Диффузор», спутанными кустами обрамляют сильно натоналенное лицо. К некоторому сожалению его обладательницы, косметика не смогла справиться со скрытием темных пятен под веками глаз. Как и не справлялось дешевенькое черное платьице с рюшами в своих попытках придать высушенному телу хоть какую-либо привлекательность. Синяк на правом локте, два сломанных под корень ногтя, вздутые от напряжения вены на шее, красные воспаленные глаза…
Забитое, усталое существо таращилось на меня из зеркальной глади. Его черты были резкими, дыхание порывистым и в целом оно напоминало изможденного пленника из вражеского концлагеря. Я смотрела на него, неподвижно застыв на месте, лишь изредка вдыхая воздух со свистом. Вдруг образ ожил, сочные, естественные цвета проявились в его очертаниях, а движения приобрели энергичность, присущую молодому телу, полному под завязку сил. Далекое веселое выражение появилось на столь знакомом лице привлекательной девушки. Она накрасила ресницы вопреки всем известным законам – не приоткрывая рта, затем слегка отстранилась, нашла любимую – розовую, как я знала, - помаду, и принялась растягивать губы, нанося равномерным слоем соблазнительный оттенок. Ее аккуратно уложенные в прямом каре волосы плавно покачивались в такт движениям, бликуя на свету перламутровыми прядками. Пару чмоков, легкая улыбка и стало ясно, что с макияжем покончено, так как лицо девушки выглядело свежо и естественно. Затем она развернулась в профиль, взгляд ее сместился чуть ниже на фигуру, одетую в легкое летнее платьице в задорный горошек. Я знаю, она думала о несовершенстве своей талии. «Убрать бы кило так пять» - любимая фраза, эдакий девиз жизни, невыполнимый и невыполняемый, как и любая юная мечта…
Хотелось бы мне сказать, что эта девушка, - по сути, Я Из Прошлого, - волнуется совершенно напрасно. Бывают вещи похуже лишних пяти килограмм. Например, недостаток пяти килограмм. Или десяти, что уже не просто хуже, а хуже некуда, ибо в таком случае ты становишься всеобщим объектом людской жалости, что само по себе вызывает отвращение напАру с диким желанием есть ВСЕ и в любое время суток.
Но мой язык намертво прилип к зубам, не давая выговорить ни слова. Я смотрела на девушку, так легко выскользнувшую из моей памяти, и уже знала, куда именно она собиралась.
Выбирать подарки на день рождения близнецов. Это всегда требует усилий, особенно – если им исполняется по двадцать пять.
При мысли об этом изображение в зеркале дрогнуло и пошло мелкой рябью. Глаза стало щипать, щеки загорелись адским пламенем, после чего цветная картинка снова превратилась в черно-белое кино со стареющей героиней «а-ля двадцатые годы» в главных ролях. Полное соответствие придавали два черных пятна, неосторожно растекшихся от глаз до самой шеи.
Я еще не встречала такую тушь, которую бы пощадили слезы.
Ироничная ухмылка кривой трещиной разрезала гримасу моего отражения:
- Что за чушь, Лера, да кого ты пытаешься обмануть? Кого, кроме себя? Скажи мне, этого еще не достаточно? Разве мало боли и страданий было для твоих родных?
Прямое осуждение явно читалось в глазах черно-белой отражаемой героини. Она стояла напротив меня, впиваясь взглядом в самую глубину души, а я по-прежнему не могла пошевелиться.
- Для чего ты все это делаешь? Объясни, в чем СУТЬ твоих обещаний, этих пустых слов, что ты произносишь как молитву вот уже более трех лет? Ты что, не видишь, что это не работает СОВСЕМ? Этой девочки больше нет, и когда, КОГДА до тебя, б##дь, дойдет, что ее больше уже и НЕ БУДЕТ? Подумай, сможет ли наступить в твоей жизни тот самый день, когда ты перестанешь бояться Завтра? Ты действительно веришь в это?
В горле застрял ком, а брови потянулись на лоб, когда я увидела, как рука отражения опустилась вниз, достала из мелкой сумочки, что болталась на худом плече, пачку тонких сигарет, вытащила одну и прикурила у лица. Затем она продолжила уже спокойным тоном:
- Полнейший бред, моя дорогая; бред - и ты это знаешь. Но есть избавление… - ее тон акцентировал на последнем слове, она подмигнула, выдыхая сигаретный дым, и улыбнулась. – Решать только тебе.
Еще три года назад я бы заработала себе инфаркт. Ну, или шок как минимум. А все потому, что вопреки видимой мной картинке в зеркале напротив, мои руки крепко держались за умывальник передо мной, и в них по умолчанию не могло быть никаких сигарет в данный момент. Что означало: мне не показалось, будто со мной разговаривает мое отражение. Оно ДЕЙСТВИТЕЛЬНО со мной самостоятельно разговаривает – в моей галлюцинации или… чертовом полуреальном кошмаре, что регулярно приходят по мою душу и после которых невозможно снова заставить себя пойти спать.
…Сны. Одно слово, способное заставить дрожать всю мою нервную систему в порыве сильнейшего первобытного страха. Моя личная панацея, персональный ад, сжегший все сферы прошлой жизни до тла. Та самая неизлечимая болезнь, что не дает отдыха моему телу на протяжении трех бесконечных лет. Никто так и не смог объяснить, по какой причине она у меня объявилась. Так же, как никто не смог меня от нее избавить. Я серьезно: лучшие умы СНГ боролись с моей проблемой, выдвигая гипотезы одна смешнее другой. Кто-то даже, помню, порывался произвести «революцию в области изучения психологии человека», называя меня «уникальным примером…» чего-то-то там. Горы таблеток прошли через метры моих кишок, толмуты песнопений нашептали бабки-знахарки, тысячи свечек зажгли мои родители в церквях нашего города…всех городов, попадавшихся в их поле зрения.
Но я по-прежнему вставала с кровати с невменяемой головой. Даже проснувшись, я чувствовала галлоны крови в своем задыхающемся горле. Слышала самые истеричные крики, способные сжать и стальной сфинктер в своей агонии. Видела искореженные несуществующие миры, пугающие меня до коликов в животе…
В своих снах я могла пережить смерть, – тысячи смертей, - раз за разом, испытывая весь спектр чувств, названия которых я не смогу отыскать в уголках своей памяти.
Или же могла разговаривать со своим отражением, как это делала сейчас.
Все выглядело очень достоверно, впрочем, как и всегда, но на этот раз я даже не заметила, когда отключилась. Вполне возможно, что сработали таблетки. В этом случае они сработали НЕ ТАК, как планировалось, потому что моей искренней надеждой было поспать сегодня БЕЗ снов.
А может, это просто галлюцинации, вызванные ими? Или кошмар, спровоцированный галлюцинацией?
Вполне возможно, что дело и не в таблетках вовсе, а просто сознание в результате длительного измождения снова решило чутка поиграть. Не исключено, что я уснула еще сидя за барной стойкой «Рая». Или может, меня скрючило где-нибудь в метро. На асфальте дороги или в кустах позади нее.
Какая уже к черту разница?
Вот только интересно, был ли Костя сегодня еще одним видением среди сотни других? Призраком прошлого, что выскочил меня подразнить?
Даже не так. Была ли вся моя жизнь видением, пока я, например, беспомощно лежу в той самой белой палате?
Я потерла виски. Вопросы, предположения, бесконечное количество попыток понять происходящее… Тщетные с самого начала. А завтра я найду себя где-нибудь, скажем, на замызганном кафеле «Рая». Или в кровати малолетнего Сани, без малейшего понятия о том, какими путями меня туда занесло. У меня снова будет раскалываться голова и двоиться в глазах, снова придется искать хоть какой-либо способ утихомирить расшатанные нервы, снова все начнется сначала…
Снова. Замкнутый круг.
День за днем, как в нудном монотонном сериале, где устали как и немногочисленные зрители, так и плохие актеры.
Неужели я действительно верю, что смогу разорвать эту прочную цепь и жить дальше, никогда не оглядываясь назад?
Ловлю свой собственный взгляд в зеркале и делаю вывод, что «красотка» напротив совершенно права. Невозможно пройти через столько дерьма, оставаясь оптимистом нежнейшего состава. Мои обещания существуют только в моей сказочной стране грез и служат мне тем самым аппаратом искусственного дыхания для продлевания никчемной жизни. И есть единственно верный ответ, который я игнорирую со всем своим свойственным характеру упорством.
Что ж, чем бы именно не являлся этот нынешний бред наяву на самом деле, теперь он четко передавал глубинные мысли моего организма. Прямая трансляция слова «Хватит» точным направлением в заработавшийся мозг. Остынь, друг, как бы говорят мои почки. Мы отдымили свое и нам пора на покой,- всхлипывают легкие. Все хотят отпуск – требует моя печень. Мы очень устали – говорят мои руки. Они плавно тянутся в правый карман, доставая спасительный пузырек.
Каждый мой орган требует отключить последнее, что сдерживает меня на этой земле. Надежда шлет мне прощальные воздушные поцелуи, подставляя свой висок под пули безысходности, но мой мозг уже не замечает таких мелочей. Нет, он больше не цепляется за призрачное будущее из полотна красивых слов. Мои нейронные клетки заняты: они наслаждаются чудесным видом самой искренней из улыбок на лице давно знакомой черно-белой печальной девушки - их отражения в зеркале, что сейчас с удовольствием глотает белые пилюли из усталых рук.

Меня ждет- не дождется курсовой проект. Как, впрочем, и многие другие радости сессионного периода. Терпеливо ожидает уборка. Ну, в общем-то она всегда это делает. Как и кухня. Стирка. Собака. И прочие радости быта.
Но ведь мы все хотим реализоваться, не так ли? А звание "Хозяйка года" или "Студент потока" - нет, это как-то не мое. Совсем другое - взять и начать писать какую-нибудь гадость. Вроде фентези или сопливого романа, с кучей грамматических ошибок и тягомотин - дааа, вот это то, что надо, как раз по мне. В мечтах - бестселлер, в голове - ветер. Зато очень хочется. В конце концов, я же обещала! А потому заявляю - я все равно напишу книгу. Даже не так - книгИ было бы правильней. Много книг. Много амбиций. А вам вот читай)
И вот он, момент истины: 3 главы уже есть. Не стану уговаривать кого-нибудь это прочесть: проба пера - дело занятное, но весьма неумелое. Непонятен точный ход сюжета, у героев проскальзывают нагромождения черт характера, а в строчках отражается влияние современной культуры и литературы. Что тут скажешь, пИчаль... Но все же, самых отчаянных, кто прочтет-таки до конца, я хочу попросить об одном одолжении.
ПОЖАЛУЙСТА, други мои, оставьте коммент. Немного критики на авторскую голову. Пару слов, о том что в +, а что в -.
Заранее Вас благодарю покорно.
Почти вся ваша, Alien Sweet.

М-да, и "Растишка" тут ни при чем.
Вообще, довольно сложно сказать, что рост-таки очевиден. Порой мне кажется, что как раз деградация и есть результат такого моего жизненного созревания.
Но кто знает. Возможно, однажды сам наш Президент (угу, это действительно большая буква) пожмет мою маленькую руку и скажет... хорошее что-нибудь. Может и не скажет. Или не Президент. А может, и невозможно.
Вариантов развития событий миллиарды, и каждый зависит от меня лично на все 98%. Но не это главное. Мне кажется, я действительно расту, потому что начинаю понимать. Принимать. Многие вещи едва только приобретают свои цвета, когда другие все еще имеют миллиарды оттенков, и все - только в градации серого! Но разве это должно пугать? Разве черное и белое - единственные характеристики восприятия?
Все, абсолютно все поступки имеют результат. Он, как и опыт, не может быть однозначным. Главное - уметь видеть и принимать. Угол в 90 градусов и выводы для себя. Не стоит врать (особенно себе!), судить или, не дай бог, пытаться перестроить мир. Все слова уже кем-то да сказаны, мотивы опознаны и в поведение заложены.
Но стоит помнить, что нет дела до того что сказано - не тобой. Слова как таковые бесплотны. Морали подвижны во все времена. Другое дело - собственная мораль. Объективная оценка и приятие себя в переливах серого под прямым углом - вот она, моя нынешняя реальность. Гармония?
Красота?
Хм. А какая разница, как называть собственный принцип жизни?

НЕ БУДЬ Я ВЕЛИКИЙ КОСЯК, Я БЫ СТАЛА ЛУЧШЕЙ ДЕВУШКОЙ ПЛАНЕТЫ. ЛЕДИ ГОДА, ЕПТ. ГОТОВЛЮ КУШАТЬ, УБИРАЮСЬ, РАБОТАЮ... ПРОСТО НАХОДКА ДЛЯ ХОЛОСТЯКА.
НО НЕ ТУТ-ТО БЫЛО. БИДА-БИДА, Я - ХРОНИЧЕСКИЙ ГУЛЯКА. НЕ, НЕ В СМЫСЛЕ НЕРАЗБОРЧИВОСТИ В МУЖЧИНАХ: ОДНОГО МНЕ С ЛИХВОЙ ХВАТАЕТ, Я ЕГО СТАРАЮСЬ ХОЛИТЬ И ЛЕЛЕЯТЬ (ПОКА НЕ ПОДНЕСЕТ КРЫШУ И НЕ НАЧНУ ОСКОРБЛЯТЬ). ВИДИТЕ ЛИ, Я ХРОНИЧЕСКИЙ АЛКАШ. лЮБОЙ ЧУДО-ПРАЗДНИК ПО ЛЮБОМУ ПОВОДУ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В СПЛОШНОЙ НЕДОГОН, ГДЕ ЦЕЛЬ - САНИ. а Я ЛЮБИТЕЛЬ ДОБИВАТЬСЯ ПОСТАВЛЕННОЙ ЦЕЛИ. ОДИН ИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ БЫЛ ВЧЕРА. ДАЖЕ САМОЕ ТВОРЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ Я ПРЕВРАТИЛА В САБАНТУЙ. ХУЖЕ ВСЕГО ТО, ЧТО Я НЕ ПОМНЮ, КАК ДОЕХАЛА ДОМОЙ. ОЧУХАЛАСЬ У ВТОРОГО КОЛЬЦА. ЧТО Я ТАМ ДЕЛАЛА?? КАК ТУДА ПОПАЛА?? ЗАЧЕМ??? ПРОСРАЛА КУЧУ ДЕНЕХ, ЗАСТАВИЛА ЛЕШУ ВОЛНОВАТЬСЯ....ОН ДО 4-Х НЕ СПАЛ... СОЛНЫШКО МОЕ, ВОЛНОВАЛСЯ, ЗВОНИЛ....
А Я ПЬЯНЬ, НЕ СЛЫШАЛА. НЕ, НОЧЬЮ ЕЩЕ КУДА НЕ ШЛО, А ВОТ ПОД УТРО ЧТО-ТО ПЕРЕБРАЛА. БЛАГО, АВТОПИЛОТ КРЕПОК: НИ К КОМУ НЕ ПРИСТАВАТЬ И НИКОМУ НЕ ДАВАТЬ ПРИСТАВАТЬ, ВСЕ ЦИВИЛЬНО-КУЛЮТОРНО. ДА И НЕ НЕ НАДО МНЕ ЭТО.
ВООБЩЕ ВСЕ НЕ НАДО. ВСЕ - КРОМЕ НАС. МЕНЯ И МОЕГО СОЛНЦА. ЧТО НИ СКАЖИ - ОН ВСЕ ЖЕ СМОГ МЕНЯ ПРИРУЧИТЬ. А Я СДЕЛАЛА ЕГО СЕРДЦЕ ЛАСКОВЫМ. НАМ ЕЩЕ МНОГОМУ УЧИТЬСЯ ДРУГ У ДРУГА, НО ЭТО ТОЛЬКО РАДУЕТ. ДА, ПОРОЙ СЛОЖНО, КАЖЕТСЯ, ЧТО НИЧЕГО НЕ ВЫЙДЕТ, ЧТО ВСЕ ЗРЯ.. К СЛОВУ, ОБИЖЕННАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ СЧИТАЕТ, ЧТО ЕЕ НЕ ЗАМЕЧАЮТ - ХУЖЕ ВЕДЬМЫ. СЪЕСТ МОРАЛЬНО ВСЕГО И СРАЗУ. НО ЭТО ТОЛЬКО КАЖЕТСЯ. А ПОТОМ НАСТУПАЕТ ДРУГОЙ ДЕНЬ И МЕЧТОЙ ЕГО, АПОФЕОЗОМ МОЖНО СЧИТАТЬ ВЕЧЕР, КОГДА ОБНИМАЯСЬ, МЫ ЛОЖИМСЯ СПАТЬ...
ДА,ЭТО ДОРОГОГО СТОИТ. ПОТОМУ МНЕ ЕСТЬ К ЧЕМУ СТРЕМИТЬСЯ: ЕСЛИ ЕЩЕ РАЗ УВИДИШЬ МЕНЯ ПЬЯНОЙ - БЕЙ В ЛИЦО. НЕ ЩАДЯ.
ПОТОМУЧТО ЕСЛИ Я СОРВУСЬ - ТО ЭТО БУДЕТ НЕЧЕСТНО...
ЭТО УЖЕ БУДЕТ ПРОИГРЫШ..

Здравствуй, родненький.
Гребаных полгода не могла добраться. Может, магнитные бури, а может мне просто казалось, что времени мало. Или телефон неудобен. Или лень прошлась.
Черт его знает. Не было надобности. Жила, "укрепляла позиции", шла дальше.
Многое хотелось рассказать. Вот мы в новой квартире, гораздо более удобной в проживании, но гораздо менее удобной в плане дороги. Мне нравится здесь, но это лето на дворе. А зимой добираться до работы будет сложнее в разы. Да, кстати, работу я тоже сменила, Слава-Те-Господи. Не оформилась - хочу на 4 дня в Затоку, на отпуск _ но в дальнейшем планы есть. Возьму кредит - забахаю себе парфюмерию для дорогих клиентов. Расширюсь. Выйду на новый уровень...
РРРРРРРРААААААХ. Все бы было отлично. Все шло по плану. Отношения тоже устаканились. Это в принципе итог того, что хотела сказать ДО - с разноликими разглагольствованиями на тему "я взрослая, все получается". И говорил Рупор, что я не та. И все говорили - изменилась. Как же здорово ощущать себя чуточку весомой.
И как хреново понимать, что это вроде и потолок. Ну что меня ждет впереди? Замуж или нахуй. Это в одном. Дети может. Работа - клиенты . Расстраивать свой дом.
И все? Как в бойцовском клубе, где речи о вещах Икея.
Вот все было прекрасно до сегодняшнего звонка Даши. Она в Вильнюсе. Собирается в Харватию, как будто говорит: ай, махну тут на минуту. Английский по скайпу -на перерывах в разговоре.

Как писал Панов: однажды Мбота понял, что это его потолок. Махну ли я в Европу? Я окопалась собакой, парнем, кастрюлями и работой, - зачем? Я укрепила себя и редко схожу с дистанции. Для моего счастья достаточно малого - но неужели это предел? Не уж то я и есть та тетка из анекдотов в засаленном халате и бигудями на голове?
Быдло ли я, которое презирала?
В чем смысл жизни?
И на самом ли деле смысл любви в этом?
Что есть масштабно, а что реальность?
Мне казалось, что я для большего. Никогда не вписывалась внутри, но для всех - снаружи. Казалось, я есть творчество, не имеющее границ, а границы были в деньгах, силе воли и.. в уже сложившемся.
Прыгну ли я выше головы?
А надо ли мне это???
Черт. Тысячи чертей.. Куда же мне идти???

Ах, да. Я совсем забыла: с Новым годом, товарищи!!!
Как всегда, всех благ вам и нахаляву, добра там всякого и прочей необходимой хни.
С новым счастьем и здоровьем. Хотя уже это видать не актуально. До сих пор наблюдаю несчастные мины сограждан, перекошенные "бурной радостью" Не зря ж народ готовился месяц - таки грандиозная пьянка года. Потому здоровья вам крепкого и не забывайте похмеляться!
Ну, надеюсь с банальностями покончено. Правда, я могу сказать, что все эти банальности - они для вас банальны. Как по мне, так это редкий случай. Весь праздник прошел как-то для меня необычно. Ну, вернее в относительно спокойной программе. Никто не вешался, не упивался вдрызг, не приезжали обеспокоенные родители и даже звонки казались не раздражающими, а вполне уместными. Такой "семейный" праздничег вышел. Был один абзац - я даже вещи с дому собирала, да стих он быстро. Но вот что странно, мне ведь и действительно понравилось. Вся эта суета с кастрюлями (каюсь, и раньше этим грешила, а тут вообще как с цепи сорвалась - до сих пор остановиться не могу!), с гостями, друзьями по телефону, звонками родителям и прочее, прочее, прочее - все это казалось действительно правильным, интересным и НЕ СКУЧНЫМ! Вот что значит - взрослеть. Где-то тут и спрятан смысл. Это когда не бунтуешь против общества, а наслаждаешься и находишь логику в тысячелетних трудах наших сородичей. Когда не идешь наперекор взглядам, а сначала пытаешься их понять. Ведь правила и праздники для того и нужны - разнообразить нашу жизнь. И не надо портить мне сказку про деда Мороза! Я для него даже елку сама сделала)))
А вообще, этот год уже дал свои плоды в моем понимании. Терпимости, что ли. Вот, я свеженькая, торчу себе в отпуске, никого не трогаю. Домой наведалась. И снова меня ждал акт сердоболия - дома же ХОРОШО! Брехня полная, что друзей я там потеряла. Пусть пролегло уже много лет, мои одноклассницы успели повыскакивать замуж и нарожать детей, но заходишь к ним в дом и понимаешь: ну мало, мало этого времени прошло! Не могли и не изменились те люди, которые тебя любили, которые всю юность таскались с тобой по закаулкам и пили дешевое пиво! И к быту их смотришь не как к какой-то обязаловке: просто жизнь. Нет ничего страшного в браке и детях: ТА ЖЕ жизнь, лишь разнообразия и ответственности больше. Ну, не пойдешь ты на ляди. А надо ли они тебе, эти ляди? Да даже если ты и не под хомутом, так все равно же есть кто-то рядом с тобой, и все равно ж надо думать, выбирать. И если кто-то другой дороже - значит ошибся ты выбором - и точка. А некоторые уже нашли друг друга, и радуются не гулянкам на стороне, а общим радостям!...
Хех, занесло меня. Вы там не надейтесь, я какбэ еще ни за кого не собираюсь). Но отношение само уже не такое стремное. Да и залета уже не так боишься: любой иход устроит, помимо аборта. Жизнь же продолжается. Мама вообще всегда мне говорила: на судьбу человека не выпадает больше, чем он сможет вынести.
Слышишь это и думаешь: а ведь стопудово! Не безмозглыми же наши предки были и есть, они ведь жизнь целую прожили...

Ах, да. Свадьбы не будет (я пока не про свою). Ложная тревога;%)